Я – дочь врага народа - Таисья Пьянкова

– Я сейчас уйду, а вы его минут через пять разбудите – скажите, что в милицию пошла…

Просыпается Лиза на скамье недалёкого сквера от собачьего лая. Перед ней два милиционера: молодой и в возрасте. Первый хватает её за шиворот, при этом сообщает второму, который на поводке держит овчарку:

– Не-ет. Вроде не пьяная…

– Да уймите собаку! – требует Лиза. – Нашли пьяницу!

Сторонясь пса, она отряхивается от напавших кленовых листьев и ехидно хвалит блюстителей порядка:

– Это хорошо, что вы меня «поймали». Пойдёмте, – зовёт, – со мною. В квартире у нас непорядок…

Но «жениха» дома не оказывается.

Старикам удалось его напугать, но сами они всё ещё сидят в кухне.

– Про вас, родимые наши, как сказали ему, так холера его куда-то унесла, – поясняет баба Ханя служивым, которые, не находя причины задерживаться, тут же пропадают в ночи.

Старики решаются пойти к себе.

А Лиза вспоминает о хлебе с салом. Однако тумбочка пуста…

Лиза укладывается, но не успевает путём задремать: квартира полнится пьяными матерками и женским визгом…

Лиза, похватав одёжку, прыгает через подоконник на улицу. Какое-то время она бродит поодаль от дома, прислушивается… Потом приближается к окну комнаты стариков.

Ей виден дерматиновый диван, на котором что-то шевелится, укрытое простынёй. Лизе хочется понять происходящее. Она не замечает, как сзади к ней подкрадывается хмельной сосед – Толян. Он хлещет её наотмашь ниже спины; хохоча, говорит:

– Подглядываешь, лярва?! Самой давно пора…

Что ей давно пора делать самой, объявляется Толяном с такой стервозностью, что Лиза чует вонь падали, которая, в страстях, может навалиться на неё, как Цывик… Сам же Толян в малом свете луны видится ей поросшим зелёной плесенью…

Лизе остаётся только удирать от всей этой зелени и затхлости.

Она вновь оказывается на парковой скамье…

На рассвете идёт домой, заглядывает в окна. Старики ночуют в кухне на полу.

Оконным ходом Лиза проникает в свою келью. Но уснуть ей так и не удаётся. В дверь квартиры стучат.

Появляются те же двое с собакой…

Оказалось, что к полуночи Толян уже валялся убитым в пьяной драке у подъезда соседнего дома.

Заподозренного в преступлении соседа-пришельца находят за оконной шторкою в комнате стариков.

Молодой мент пристёгивает его наручниками к себе и уводит. Пожилой, только не силой, принуждает Лизу следовать за ним.

– Сколько тебе лет? – по дороге спрашивает он.

– Сегодня девятнадцать, – получает ответ.

– О! Поздравляю!

– Спасибочки…

А он и желает спросить:

– И не тошно тебе с такими…

Лиза опережает его вопрос:

– Да с вами куда тошней…

– Ну-ну! – полыхает явной угрозой милиционер.

Лиза не пугается.

– Не кобыла – не понужай! – грубит она.

– Ты, девка, не гонорись! – повышает он голос, но слышит и того дерзостней:

– Девка – это твоя детка, а я для тебя по протоколу – Елизавета Леонидовна…

В милиции, когда писал протокол, или что у них там пишется, пожилой блюститель порядка пояснял:

– Так вот, Елизавета Леонидовна! У тебя только не под окном драка с убийством произошла. Не могла ты спать в это время… Не могла не видеть…

– А может быть, и участие принимала, – добавляет молодой.

– Потому и отказываешься от показаний… – опять подхватывает пожилой.

А молодой строжится:

– И сидишь тут – выгибаешься! Говори, что знаешь!

– Что знаю? – наивно переспрашивает Лиза. – Пожалуйста…

Не веря в реальность происходящего, она лыбится, как привыкла в оные годы, и декламирует: